Тело помнит все. ПТСР и EMDR

“Тело помнит все” (“The Body Keeps The Score” by Vesser Van Der Kolk). 
Книга – о психологической травме. О пост-травматическом стрессовом расстройстве (ПТСР), вариантах его проявления, методах, которыми его исследовали. А также, конечно же, о способах работы с ним.

Книга начинается с рассказа автора о начале его работы психотерапевтом еще в 70е, когда он встретил ветеранов Вьетнамской войны. У ветеранов случались флэшбеки, проблемы с алкоголем и с семьей, бессонница, кошмары, приступы агрессии, склонность к суициду. Похожими проблемами страдали и те, кто попадал в тяжелые и страшные ситуации в обычное мирное время. Выжившие в катастрофах и терактах, свидетели смертей и мучений, жертвы нападений и насилия.

Тело помнит все. Как справиться с ПТСР
Этих людей раньше лечили от симптомов. Кошмары пытался ликвидировать один врач, алкоголизм – другой, а депрессией занимался вовсе третий. Наконец, со временем стало понятно, что причина всего – одна, и имя ей – пережитая травма. Так появился диагноз ПТСР.

Позже, уже в 90х, стало возможно исследовать мозг таких пациентов. Оказалось, что их амигдала (часть лимбического, “древнего” мозга) в присутствии триггеров мгновенно входит в режим “опасность” и отключает неокортекс. Триггером при этом может быть что угодно – самый обычный запах, звук, ощущение или образ в дверном проеме. Вариантов реакции на триггер может быть два – либо гипервозбуждение (“бей/беги”), либо, наоборот – полная “заморозка” всех отделов мозга (“замри”).

Поскольку у человека с ПТСР триггером может быть многое, то их мозг всегда находится в готовом к реакции состоянии, не позволяя телу расслабиться и почувствовать себя в безопасности. Именно с этим связаны пост-травматические уходы в различные зависимости – алкогольную, наркотическую и даже пищевую, а также, частные пристрастия к высокоадреналиновым типам проведения досуга.

Переживания человека настолько невыносимы, что он делает все, чтобы перестать чувствовать что-либо в принципе. Одновременно, адреналин позволяет ему как бы “вернуться в травму, не возвращаясь в нее” – то есть, вернуться в состояние действительной опасности, состояние живого человека, каким он был за мгновение до травмы.

Тело помнит все. Признаки ПТСР
Тело помнит все. Признаки ПТСР

Исследования показали, чем именно травма отличается от простого негативного события в прошлом

Когда человек говорит о чем-то просто не очень приятном, но не травматическом, его мозг продолжает понимать, где он находится, и держать на виду тот факт, что речь идет о прошлом. История получается связной. А также такие воспоминания меняются со временем – люди постоянно переписывают картинки в своей голове и через пять лет после события рассказывают о нем совсем по-другому, нежели через месяц.

А в случае с травмой – нет. Во время вспоминания травматического события наш мозг проживает его точно так же, как будто это происходит здесь и сейчас. Отделы, отвечающие за осознавание времени – отключены. Даже через двадцать лет после войны солдат, вспоминая те события, находится в том же ужасе, что и раньше.
Еще, воспоминания о травме фрагментарны. В них обычно нет начала, середины и конца. Но зато много разрозненных ощущений – звуков, цветов, запахов и текстур, а также, тактильных (боль, холод, жар, колотящееся сердце и тд.)

Раньше в терапии таких пациентов использовали два основных вида разговорной терапии – это психоанализ и когнитивно-поведенческая терапия (КПТ). Первое – просто по давней (и отмирающей) традиции, а второе – потому что ей по определению сейчас учат везде. КПТ, к тому же, показывала неплохие результаты в терапии различных фобий, что, на первых взгляд, могло иметь что-то общее с ПТСР.

Тело помнит все. Как справиться с ПТСР

Однако, оказалось, что в случае сильной травмы КПТ потенциально бесполезна и даже в некоторых случаях может навредить. Очень условно – КПТ работает с неокортексом и развивает осознанность поведения и принимаемых решений. Но в процессе “вспоминания травмы” неокортекс выключен! Можно сколько угодно пытаться взывать к нему, но, если амигдала берет главенство, это бесполезно. Наоборот, возможна, скорее, ре-сенсибилизация – то есть, когда человек вроде как-то жил и справлялся, старательно обходя триггеры в своей жизни, а тут его бац – и заставили туда снова погрузиться и все-все прожить еще раз. И выберется ли он снова?…

Окей, а что же тогда делать? Куда идти?

Например, в EMDR терапию

EMDR была создана психотерапевткой Фрэнсин Шапиро в 1987 году. Однажды, прогуливаясь по парку, она заметила, что мысли, прежде очень волновавшие её, внезапно уже не оказывают такого негативного действия. Она отметила, что при возникновении беспокоящих мыслей её глаза спонтанно быстро двигались из стороны в сторону и вверх-вниз по диагонали. Затем беспокоившие мысли исчезали, и когда она намеренно пыталась вспоминать их, то негативный заряд, свойственный этим мыслям, оказывался в значительной степени сниженным.

Заметив это, Фрэнсин начала производить движения глазами намеренно, концентрируя внимание на различных неприятных мыслях и воспоминаниях. Эти мысли утрачивали силу своей эмоциональной окрашенности. Шапиро попросила своих друзей, коллег и участников психологических семинаров проделать то же упражнение. Результаты оказались поразительными: уровень тревоги снижался и люди могли более спокойно и реалистично воспринимать то, что их беспокоило.
Так случайно была открыта EMDR.

Тело помнит все. Преимущества EMDR

Это достаточно легкая и быстрая терапия с тех пор завоевывает страны и города. В 2002 году Шапиро была присуждена премия Зигмунда Фрейда – самая главная мировая награда в области психотерапии. Я про EMDR слышала уже давно, но до этой книги так не разбиралась. Оказалось, что это и правда очень интересная штука.

Например, в процессе сеанса терапевту даже не обязательно знать, что именно пациент вспоминает! И терапия работает, даже если пациент не доверяет своему терапевту! (что, по-моему, вообще нонсенс)

В любом случае, негативный заряд, “держащий” травму – снижается, и люди получают возможности поместить эти воспоминания в контекст, “присвоить” их себе, перенести их в прошлое. По словам автора книги, он был крайне удивлен, когда его пациенты, до этого очень легко триггерящиеся, после сеансов EMDR вдруг начали говорить – “Я чувствую, что это уже в прошлом. Я могу идти дальше.” И речь шла о чудовищных изнасилованиях и катастрофах!..

Дальнейшие исследования показали, что время EMDR движения глаз похожи на те же движения, что и в течение фазы REM сна

Это время, когда мы видим странные сны, легко комбинирующие злыдню-завуча из средней школы и проект на нынешней работе, который все никак не сдается вовремя. Это время сна, когда мозг сортирует воспоминания, выбирая, что забывать, что помнить, а что (не) продолжать выделять большими красными буквами в амигдале.

ПТСР, кстати, прямо ассоциирован с нарушениями сна. А алкоголь, которым ПТСР часто заливается – с нарушениями именно REM-сна. Автор отмечает еще, что у ветеранов войн часто отмечается пробуждение именно в фазе REM – видимо, из-за реактивации триггеров во сне.

В интернете теперь можно найти много способов практиковать EMDR и самостоятельно. Есть видео, где светящаяся точка бегает из одной части экрана в другой – как палец терапевта на сессии. Обладая определенными навыками, можно вполне себе неплохо как минимум снимать тяжелые мысли, а как максимум – прорабатывать даже очень травматические вещи.

С терапевтом, конечно, конечно, это намного безопаснее.
Особенно хорошо EMDR работает на том типе ПТСР, который я описала выше – взрослые люди после каких-то разовых или не очень долго повторявшихся травматических событий.
Тело помнит все. Как справиться с ПТСР

Есть еще одна группа, имя которой легион – люди с Developmental Trauma Disorder (расстройство, связанное с травмой развития). Это люди с проблемным детством, выросшие в насилии, физическом и эмоциональном. Это жертвы инцеста и педофилов, дети алкоголиков и наркоманов, просто выросшие в семьях, где били и издевались. Люди, чье развитие в принципе строилось вокруг травмы.

Ван дер Колк в книге много пишет о том, как долго он и его коллеги добиваются признания этого, пока еще неофициального диагноза. Это очень важно, потому что мозг этих детей и взрослых работает по-другому, чем у тех людей, у которых все было хорошо, а потом случилось что-то плохое. Их травма – другая. И подход к ней должен быть другой.
 
Но об этом, а также о том, почему это все оказалось таким важным для меня лично – я напишу в следующей статье.

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *