Тело помнит все. Встреча с травмой

После обучения навыкам саморегуляции, следующий пункт “программы” – встреча с травмой. Нет возможности этого не делать вообще, увы. Чувства, которые нельзя позволять себе чувствовать и на консервацию которых уходит много сил – должны быть встречены и допрожиты.

Первым пунктом здесь нам снова помогает уже упомянутая в первой части цикла постов EMDR.

Тело помнит все. Травма, EMDR, IFS

Internal Family Systems (IFS)

Еще один вариант терапии – Internal Family Systems (IFS). По-русски это переводится как терапия Внутренних Семейных Систем. В IFS считается, что наша психика состоит из частей.

Изгнанник, она включает в себя невыносимые эмоции – те, которые никак нельзя испытывать и вспоминать, иначе будет плохо. Это та часть сознания, где сложены все ощущения, установки и эмоции, связанные с травматичным переживанием. Люди, в целом, ооооочень не любят туда смотреть, а чаще – и не могут, не разрушаясь.

Менеджеры – они делают все, чтобы человек сохранял иллюзию контроля над собой. Они заботятся о том, чтобы мы не встречались с Изгнанником – например, врубают агрессию вовне при намеке на триггер. Или заведуют перфекционизмом и самокритикой. Или создают желание “не отсвечивать лишний раз”. Или включают способность не замечать что-то плохое.

Пожарные – это другие части-защитники, которые включаются тогда, когда Менеджеры не справились. Задача Пожарных – сжечь все к чертям. Это те части, под влиянием которых человек “все как в тумане, я не понял, как это произошло, но я снова это сделал”. Например – взял бутылку/съел целый торт/пошел с малознакомым человеком к нему в гости/порезал лезвием руки/вызвал рвоту и так далее. В общем, сделал что-то компульсивное, что-то, что силой заглушит Изгнанника и, опять же, не даст психике с ним встретиться.

Self – то самое Я, которое обладает уверенностью в себе, спокойствием и любопытством. Это Я не подвергается травме, никогда, и всегда сохраняет свою целостность. Это Я есть у всех. Если доступ к этому Я ограничен, то говорят о blending – смешении. То есть о ситуации, когда наши части-защитники так слиты с нашим Self, что мы считаем, что они – это и есть Я.

В IFS терапии происходит процесс unblending – разделение своих частей. Клиент учится отделять “себя от себя” – части-защитники от Self. В терапии получается испытывать к этим частям чувства, говорить с ними, благодарить их за работу, просить их отойти, и, в конечном итоге, получать доступ к частям-Изгнанникам и работе с ними. Конечно, уже только тогда, когда это Я достаточно проявленное и отделенное и поднакопило сил это делать.

IFS – это очень тяжело, но и очень мощно. Это единственный тип разговорной терапии, которой ван дер Колк посвятил целую большую главу своей книги. Тим Феррис в своем подкасте, про который я писала, тоже рекомендует именно IFS.

Тело помнит все. Травма, EMDR, IFS

Pesso Boyden System Psychomotor (PBSP)

Еще одна терапия из книги, не только разговорная, но и “объектно-ориентированная” (да простят меня программисты) – это Pesso Boyden System Psychomotor (PBSP). Мне так понравилось ее описание в книге, что я отправилась читать подробнее.

И оказалось, что PBSP была создана парой танцоров! Альберт и Диана Пессо, владельцы своей танцевальной студии, изначально просто призывали учеников максимально выражать свои эмоции в танце. Они заметили, что для многих людей это неожиданно помогало решать и определенные психологические проблемы. Впрочем, только танец не работал для всех и не работал так сильно, как бы хотелось. И пара взялась за изучение и эксперименты.

В итоге, терапия PBSP – это немножко расстановки. Разница в том, что, во-первых, никто не говорит про поле, шаманизм и не ждет чудес.

Во-вторых, с самого начала терапевт вводит фигуру Свидетеля (собой), отражающего все физические изменения в тоне голоса, выражении лица, движении глаз, эмоциях и положении тела клиента. Он говорит, например “Свидетель может заметить, что когда ты говоришь об этом, твое тело словно бы сжимается.” Это позволяет клиенту почувствовать, что его чувства замечены, валидированы, при этом на них нет никакой оценки или осуждения – и идти в глубину.

Далее выбираются фигуры значимых людей детства клиента. Обычно это родители и другие важные участники его внутренней драмы. Фигуры выбираются из участников группы (но ван дер Колк рассказывает и ситуацию, где Пессо его “расставлял” предметами интерьера).

Клиент говорит фигурам, где они должны разместиться и как (опять же, никакого ожидания влияния “поля”). Обычно это приводит к осознаванию каких-то связей и вещей (все это регистрируется Свителелем вслух. В конце этой части, клиент подводится к тому, чтобы выразить этим фигурам свои настоящие чувства.

Далее, терапевт вводит клиенту фигуры его “идеальных родителей”. Которые, соответственно, говорят по заранее обозначенным скриптам, что бы они делали, будь они родителями клиента на самом деле. Это приводит к “обретению опыта идеального детства” и “залатыванию дыр” в психике.

Театр

Четвертым эффективным методом, помогающим “включить” человека в реальность, дать ему возможность обрести новые навыки и способы реагирования – ван дер Колк называет театр. В книге театру тоже посвящена целая глава, приводится разбор конкретных программ для трудных детей и подростков именно на базе театрального опыта.

Цитирую:
“Травмированные люди боятся конфликта. Они боятся потерять контроль и снова оказаться проигравшими. В театре же конфликт является центральной частью происходящего. Конфликт внутренний, межличностный, семейный, социальный… любой конфликт и его последствия.

Травма – это путь в исключение, забывание, сокрытие того, насколько ты испуган, в ярости или беспомощен. Театр же – дает пути откровенности и правде, причем публично выраженным. Это создает необходимость проходить сквозь внутренние блоки в поисках своей личной истины, изучая и исследуя свой опыт для того, чтобы он мог полноценно проявиться в голосе и движениях тела на сцене.”

Тело помнит все. Травма, терапия театр, хор

Помимо театра замечательным потенциалом обладают и другие занятия, объединяющие людей, синхронизирующие их движения. Танцы, хор, даже оркестр – все это отлично стабилизирует психику и дает новый опыт доверительных отношений. “Я не такой как все” превращается в “я один из, и вместе нам хорошо!” – а это ключевой опыт для человека, чье детство было небезопасным.

Что еще осталось?

В терапию из отношений надо нести все, о чем появляется мысль: “Блин, почему он в этой ситуации так, а я – эдак?!”

Или то, на чем спотыкаешься раз за разом, и даже когда видишь, что сама себе вредишь – не можешь перестать.

Или когда вдруг все вокруг виноваты, плохие и раздражают. И не могут почему-то от тебя отстать.

Или наоборот – когда мозгом понимаешь, что человек не виноват, но бесит он тебя все равно страшно, и не можешь перестать придираться.

В общем, все то, где неспокойно. Потому что, как оказалось, это совсем не про “характер у меня такой”. А просто симптом чего-то намного большего.

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *